суббота, 31 декабря 2016 г.

С наступающим Новым годом и Рождеством!

   Когда зажигаются огни новогодней ночи и новая дата на календаре спешит появиться, кто-то кричит «ура», а кто-то пишет, волнуясь, неровным почерком о том, что ему получить так хочется и о том, что непременно должно измениться. Сквозь блеск мишуры смотрит на нас прошлое и кистью времени добавляет в наши глаза сияние, чтоб мы вспоминали только хорошее из всех обид, печалей, расставаний. И вот уже новое в наши окна стучится и напоминает нам о самом важном: чтоб в новогоднюю ночь каждый дарил улыбки тем, кто рядом, и в мыслях обнимал тех, кто далеко… Пусть в новом году все главное случится, а все дела решаются успешно и легко.




четверг, 24 ноября 2016 г.

Давай займемся сторителлингом!

    На цыпочках входит в комнату черничная ночь и приторно-сладким прикосновением приводит в готовность твое тело. Для тебя эти игры давно уже стали привычным делом, синдром новизны раскаляет твои мысли, и уже совсем близко конфетно-букетной рутины приступ, и в сердце твое успела просочиться почти сартровская тошнота. Но ты знаешь, что только я могу нарушить порядок избитых сюжетов и выдумать такую историю про «это», какую не проиграет ни одна из твоих шахерезад. И поверь, ты забудешь дорогу назад, в королевство привычных ночных игр. Мы не будем перебирать оттенки серого или готовить безвкусные боди-шоты, и зачем нам на наших телах рисовать шоколадом сердца и ноты, да и «Море волнуется раз», признайся, тебя не заводит даже на южных курортах. Мы займемся сторителлингом, слышишь? Ты первым начнешь и под покрывалом ночи стейтмент напишешь. И на влажной простыне текста мы будем вместе избегать монотонности, подниматься над однообразием и опускаться в глубины аргументации. Не забудь, наша цель — поиграть на каждой струне души, зацепить, удержать и заинтересовать друг друга и разорвать привычную форму круга, какую давно приняла наша жизнь. И в стиле «эмбиент» зазвучит в пустой комнате наш аудиоконтент, наполняя наше ночное творчество новыми смыслами. Давай добавим метафор неистовых в спокойствие уставшей простыни слов, а наш завершающий аккорд брызгами многоточий пусть прольется на шелк черничной ночи… Но даже не думай про репосты и шэринги и не пытайся повторить эту ночь с другой, если не хочешь получить контент по правилам, безжизненный, сухой и типичное воспоминание про «это». Забудь об избитых сюжетах, давай займемся сторителлингом...

четверг, 17 ноября 2016 г.

Литературный вечер в Толстовской Библиотеке в Мюнхене

    В Мюнхене, на Thierstraße 11, есть уникальное место, упоминания о котором вы не встретите в туристических путеводителях для русских, собирающихся посетить столицу Баварии. Хотя это место напрямую связано с Россией, русской культурой и литературой, и здесь рады не только русскоязычным немцам, но и гостям из России. Это Толстовское Общество социального и культурного содействия (Tolstoi Hilfs- und Kultur-werk e.V.) и Библиотека Толстовского Фонда (Tolstoi-Bibliothek) при нем. Я была приглашена в Толстовскую Библиотеку на встречу молодежного литературного клуба представить мою книгу «ВКлючайся, аффтар!» и поучаствовать в литературной дискуссии. 

   Как известно, ожидания редко соответствуют реальности. Обычно этот факт расстраивает, когда твои иллюзии развеиваются. Поэтому, направляясь на новое для меня мероприятие, я не ожидала чего-то супернеобычного и принципиально не похожего на те литературные или культурные ивенты, которые я посещаю в Петербурге. Но когда я, поблуждав вечером в темных лестничных пролетах и закоулках незнакомого здания, наконец-то попала в библиотечное пространство и познакомилась с его руководством, я почувствовала, что в этот вечер произойдет что-то особенное… 

  Книги, книги, книги повсюду: 46 000 изданий на русском языке ждут своих читателей в просторной гостиной со старинной мебелью и роялем, в соседних помещениях и даже в коридорах, похожих на книжные галереи. С современной литературой, представленной на любой вкус, соседствуют издания классики XIX века, собрания эмигрантской литературы со всех уголков мира, энциклопедии, книги по истории, искусству, науке, разнообразная периодика, Берлинские издания 1920-30-х годов… Гуляя по книжным комнатам, разглядывая обложки книг, я все больше и больше погружалась в атмосферу литературного салона. Еще не познакомившись ближе с историей Толстовского Фонда и его Библиотеки, я уже могла представить, что она уходит своими корнями в далекое прошлое…

   

понедельник, 14 ноября 2016 г.

Сборник современной прозы и поэзии "У камина"

    Вот она — маленькая теплая новость в эти холодные осенние дни: опубликован первый выпуск сборника малой прозы и поэзии «У камина», где собраны произведения современных авторов со всех уголков страны. Он разностилевой, разножанровый, но все многообразие текстов объединяет общая идея — стремление писателей и поэтов передать тепло своего творчества тому, кто в ненастный вечер откроет эту книгу. 

    Здесь представлены мои самые свежие, самые «вкусные» новинки, впервые опубликованные на страницах этого сборника. Раньше я была сосредоточена только на крупной форме, но в последнее время в процессе написания новой книги я нередко экспериментирую с новыми жанрами, разными стилями и необычными темами в рассказах. Вы знали, что в кофейнях разучились варить кофе со счастьем и есть только один рецепт его приготовления? Вам когда-нибудь приходилось искать мгновенно действующее нелекарственное средство от меланхолии? Вы знаете, как это — выпить на брудершафт с дождем? А хотелось ли вам, чтобы хотя бы раз в году невозможное стало возможным, а неуловимые минуты замерли и не давали раствориться во времени самому желанному моменту? Может быть, ответы на эти вопросы даст мой современный Онегин или моя героиня, которая беседует тет-а-тет со своим прошлым… А может, вы найдете ответы сами, когда откроете мои тексты и сделаете шаг во «Время 20:16» или познакомитесь с самым частым гостем нашего города. 

    Если вы устали от однообразных будней, заблудились в холодных мыслях, замерзли в городе нерешенных дел, забыли об отдыхе, соскучились по согревающим словам, просто откройте эту книгу, и вы сразу окажетесь в уютной атмосфере у камина… 

    По вопросам приобретения сборника пишите мне на e-mail: fromolya@gmail.com 
    Или обращайтесь во «ВКонтакте»: www.vk.com/olgasliusarenko

суббота, 5 ноября 2016 г.

Лекарство от грусти в рижском арт-кафе

    Я бродила по холодным переулкам Риги, надеясь найти какое-то теплое, уютное, оригинальное место, где можно не только согреться горячим капучино, но и, оставшись наедине со своими впечатлениями, половить темы и образы для новых текстов или для моей новой книги. И вот, когда я уже отчаялась найти жемчужину среди однообразных многолюдных забегаловок, я оказалась прямо перед вывеской с мелодичным названием Sienna. За дверью пышным каскадом ложились на мягкий ковер театральные кулисы винного цвета. Я подумала, что попала в фойе частного театра, но улыбающийся мужчина в белой рубашке встретил меня фразой: «Вы пришли в арт-кафе для творческих людей…» Я почувствовала аромат свежесваренного кофе с нотками рижского бальзама, который смешался с запахом прошлого… Оглядевшись по сторонам, я поняла, почему здесь такая особенная, мягкая, сливочная тишина. А сделав первый глоток кофе, посмотрев на подоконник, бросив взгляд на старинный книжный шкаф, я уже перестала сомневаться в том, что здесь ждут писателей и других творческих людей...


    Старинные часы на книжном шкафу пробили ровно три, и в тот момент, когда замер их мелодичный звон, мне показалось, что Одри Хепберн, изображенная на фотографии, которая лежала на соседнем столе под стеклом, мне подмигнула. Это был актерский столик: его украшали фотографии известных актрис театра и кино. Одинокому посетителю или посетительнице здесь не дадут погрузиться в задумчивость или предаться грустным размышлениям. Если долго-долго вглядываться в черно-белые снимки, можно представить, как запечатленные на них лица оживают. И вот уже Марлен Дитрих поет тебе “Falling in Love Again”, Брижит Бардо начинает рассказ о защите животных, а Вера Холодная пытается вылечить твою грусть в немом кино «Молчи, грусть… молчи...».


    Посидев за актерским столиком и посочиняв диалоги со звездами кино, я возвращаюсь к окну, где на широком подоконнике организована целая библиотека книг по живописи, архитектуре, моде и даже кулинарии. Можно часами разглядывать иллюстрации в книге о модном доме «Шанель», изучать архитектуру эпохи Возрождения или открывать для себя необычные рецепты изысканных пирожных. К книгам здесь относятся, как к драгоценностям: прикасаться к фолиантам и альбомам желательно только в специальных белых перчатках. В книжных шкафах вдоль стены хранятся книги самых разнообразных жанров и тематик: с книгой по истории латвийского балета соседствуют сочинения Плутарха и других философов, с альбомами по истории средневековой архитектуры — сборники фотографий Хельмута Ньютона.


    В этом творческом салоне, спрятанном на неприметной рижской улочке, для меня оживают картины прошлого, которые, сплетаясь с образами настоящего, ложатся узорами слов на мои чистые листы, которые так долго были нетронутыми. И осеннюю грусть, спрятанную где-то под теплым свитером, оказалось так просто запить литературным кофе, покрыть лимонной нежностью арт-десерта, закрасить новыми творческими впечатлениями. 

вторник, 16 августа 2016 г.

Литературный Париж

    Утро приходит в Париж стремительно, с первым шагом пробуждая узкие улочки с яркими отелями, серыми домами, расписанными иероглифами, похожими на граффити, светлые площади с величественными дворцами, длинные бульвары, украшенные разноцветными витринами, которые всегда пахнут свежеиспеченными багетами, и широкие ленты набережных, обласканные и разглаженные июльским ветром. Я иду вдоль Сены, графитово-серой с зеленоватым оттенком, который с каждой минутой становится ярче: над мрачными крышами поднимается огромный нежно-желтый киш парижского солнца и освещает реку словно лучами софитов. На мосту Нотр-Дам я прислушиваюсь к незнакомой мелодии саксофона, которая льется музыкальной рекой вдоль набережных, аккомпанируя Сене, и спешит проникнуть во все уголки близлежащих улиц, чтобы наполнить сердца прохожих ощущением французской романтики. Я уже отличаю облик этого города и узнаю его мягкую походку. А он опять смущенно улыбается и стесняется сказать мне «доброе утро». Мы с Парижем говорим на разных языках. Но я надеюсь найти что-то, объединяющее нас.


    Мое внимание привлекает длинная череда киосков, растянувшихся вдоль набережной, в которых туристам предлагают приобрести букинистические издания чуть ли не XVIII века и необычные винтажные вещицы: старые грампластинки, календари с эпатажными звездами бурлеска, напечатанные на состаренной бумаге желтовато-песочного цвета, афиши представлений кабаре конца XIX века... Все эти диковинки выглядят такими настоящими, что кажется, будто ты попала в прошлое и заглянула не в один из уличных киосков со всякими туристическими приманками, а в магазинчик для ценителей современного искусства. Но я не буду разглядывать все эти открытки, афиши и календари, чтобы не убеждаться в полиграфическом мастерстве их производителей, создавших не более чем красивые копии
.

    Литературный Париж, встречи с которым я так долго ждала, начинается не в музеях, а на скамейках у автобусных остановок на набережных. Миловидная француженка задумчиво листает толстую книгу, а через некоторое мгновение уже скрывается в дверях подошедшего автобуса. Книга остается: забытая, но не брошенная, одна, но не одинокая… Скоро она непременно окажется в чьих-то руках. Может быть, в руках пожилого мужчины, который захочет отдохнуть на набережной Сены в литературной компании. Он будет читать “L’odyssée de la voix” известного врача-фониатра Жана Абитболя, вспоминая, как когда-то мечтал стать оперным певцом и блистать на сцене. Раскрывая историю голоса, путешествуя по миру звуков и наблюдая, как солнечные блики переливаются на реке, он погрузится в сон и пропустит свой автобус… А на соседней скамейке ждут читателей десять томов Луи Адольфа Тьера. Не каждый осмелится углубиться в чтение «Истории Консульства и Империи». Верхний том открывают любопытные прохожие, но он так и остается непрочитанным. И только однажды студент-историк, изучающий Великую французскую революцию, удивится такой находке и начнет прямо здесь, на скамейке, работать над своим дипломом. В маленьких библиотеках на скамейках бьется сердце литературного Парижа. Я узнала этот город по обложкам французских книг. Оказывается, мы с ним так похожи: два книжных фантазера, которые любят открывать новые страницы…

 

среда, 20 июля 2016 г.

Незнакомец по имени Париж

    8 утра. Заспанные пассажиры, потягиваясь, ежась от французского ветра, проникшего в салон, выползают из самолета под ласковое воркованье стюардесс: “Merci, au revoir”. Кажется, все они уже в сто первый раз спускаются на парижский аэродром, на ходу включают смартфоны, messieurs обсуждают Евро-2016 и цены на алкоголь, mesdames трещат про распродажи, шанели, лабутены и прикидывают, как бы накупить всего да побольше. Я глубоко вдыхаю незнакомый воздух, в котором играют нотки миндаля, корицы, лесных ягод и чувствуется тонкий благородный шлейф аромата Парижа. В сердце звучит “Le Blues de Toi”, перед глазами Алекс из «Любовников с Нового моста» сочиняет необычное признание для Мишель: «Небо сегодня белое, а тучи черные»… А парижское небо сегодня без единого облачка. И вот уже я встречаю Хемингуэя, выходящего из “La Rotonde”, позирую Пикассо на улочке Монпарнаса, гуляю по кварталу Марэ с Гюго, беру мастер-класс по поэзии у Цветаевой в “Le Petit Saint Benoit” и, конечно же, танцую в Palais Garnier… Едва оказавшись в необъятном аэропорту Шарль-де-Голль, я фантазирую так отчаянно, как умеет только русская творческая девушка, впервые прилетевшая в Париж…


    Аэропортной волной меня несет в какую-то безумную толпу людей самых разных национальностей. Я встаю в конец огромной очереди, которая гораздо длиннее, чем на временную выставку Серова в Третьяковке. Испанцы, размахивая руками, обсуждают работников аэропорта и высказывают свое недовольство, афроамериканки в пестрых национальных костюмах прижимают к себе ревущих детей, китайцы весело щебечут, как будто привыкли к подобным длительным ожиданиям, а русские вспоминают свои поездки и делают вывод, что таких историй не было еще ни разу. Вот уже 40 минут я смотрю в затылок пожилого американца с блестящей лысиной, по которой текут, не останавливаясь, капли пота. «У дяди лысина плачет, мама, смотри!» — заливается от хохота вихрастый русский мальчуган лет пяти-шести и лезет матери под юбку. Одной рукой она без слов одергивает платье, другой нервно тычет пальцем в экран смартфона, от скуки проставляя «лайки» в Инстаграме всем подряд. «Какая скукотень, какая скукотень, скуко-скуко-скукотень…» — голосит мальчишка, обращаясь к пассажирам. «Испааания, хочу в Испааанию, а тут такая скукотень, скуко-скуко-скукотень…» — тянет он русскую шарманку, размахивая бейсболкой. Китаянка уже лезет в карман за конфеткой или монеткой. Но отец мальчишки резко подхватывает его на руки и сажает к себе на плечи. Спустя час ожидания заветного штампа в паспорте в хвосте очереди начинается драка, слышится визг, английский мат, мое сердце екает и замирает, и я думаю, что если в такой толпе сейчас начнется паника, то я никому не позволю отнять мою мечту о Париже… «И зачем мы сюда покатили… — недовольно бурчит русская женщина в солнечных очках от Gucci. — В Милане такие же распродажи…» А где-то далеко, за пределами жужжащего и неугомонного аэропорта, уже проснулся бульвар Сен-Мишель, студенты спешат в Сорбонну, и девочка-подросток выбегает из книжного и, прижимая к груди ветхий томик Рембо, напевает “Non, je ne regrette rien”. Я тоже ни о чем не жалею…



    И вот я выхожу на станции метро Palais-Royal–Musée du Louvre: уставшая, голодная, растрепанная чужестранка, которая прижимает к груди стопку листов с адресами и описаниями мест. Со стороны я выгляжу, как обычная туристка, меня выдают типичные атрибуты и признаки путешественников: чемодан, карты, растерянный взгляд, суета. Но вообще-то я здесь по рабочим делам, а на любование городом будет не так уж много времени, поэтому надо ловить каждый момент. А самое главное — попрощаться с суетой, отослав ее назад в аэропорт, и снять эту маску растерянности и смущения перед незнакомцем, о котором я пока знаю только одно: его зовут Париж. Я распускаю волосы, сбрасываю теплую кофту и на мгновение замираю перед архитектурной композицией «Paris, we love you», облепленной иностранцами. Любовь — это первое, с чем сталкивается турист, оказавшись в самом сердце Парижа. И это сердце стучит на всех языках, сегодня в полдень солирует на английском: жители туманного Альбиона не подпускают никого погладить яркие буквы. Я посылаю воздушный поцелуй этому первому парижскому символу и иду дальше. Я проверю свои чувства на прочность...